...а ветры лестниц дуют всё сильней...
Помню, как в один из солнечных и ясных дней позднего мая, я всё ещё находился на больничном, но уже чувствовал себя вполне нормально, поэтому с самого утра пил пиво с Юрой Сёминым.
Тот день был полон на события и места. Мы гуляли по старой Самаре. Пили в "струкачах", в "пидорском скверике", на Фрунзе, недалеко от штаба 2-ой Гвардейской армии, заходили к кому-то в гости или даже ввалились на работу, пили на старой набережной, там же, изрядно захмелевшие, стреляли в тире, где я выйграл мягкую игрушку, и вместе с этим трофеем, мы зачем-то потащились в баню №1 на Пионерской. Странно мы выглядели, думаю, особенно я в бане с этим фиолетовым зайцем из тира... Ближе к вечеру Юра вдруг сказал: "Слушай, Лёх, а ты читал книгу Захара Прилепина "Санькя"?"
- Нее-а
- Обязательно прочти, она про нашу жизнь, в том смысле, что буквально о том как мы живем, о чём думаем, говорим.
Я, естественно, кивнул и несмотря на одолевший меня в то час хмель, сделал ремарку у себя в мозгу.
Спустя пару лет, я добрался до этой книги...
В самом названии книги заложена какая-то аномальность имени. На слух кажется хоть и ласкающим, но всё равно, немного уродливым. Но, на мой взгляд, всё очень гармонично, потому как и рассказывает она про тех, кого называют уродами. Он -- урод, как и большинство героев. Именно они смотрятся уродами в глазах тысяч обывателей. Для обывательского сознания, они - аномалия, которая похожа на онкологическое заболевание.
Роман не может не напоминать нам нашу жизнь, ибо он о таких как мы, о периоде, в котором мы жили (и живём по сей день), о стране. В описании города, улиц, мест, каждый, пожалуй, узнает что-то своё. Более того, некоторых людей, послуживших, так или иначе, прообразом героев романа я знал либо лично, либо по "шапошному" знакомству. Не уверен, правда, что был знаком с прообразом Саньки, но по мере прочтения строк и страниц, я невольно узнавал в нём отчасти себя. То, как я жил, с кем говорил, с кем пил, что переживал, о чём думал.
В этом удивительный феномен Прилепина. Будучи человеком всё-таки другого поколения, он как-то очень точно и тонко чувствует поколения соседние. Его взгляд на историю этого пространства через уста стариков и самого Саньки, задевает какие-то изящные ноты в глубине сознания. Связь на уровне космоса, у этого бывшего омоновца-"чеченца", не иначе. И ты понимаешь, что вот именно так ты и видишь своё здесь предназначение, свою судьбу. Понимаешь всю полость и пустотелость своей текущей жизни, безсмысленное пищеварение и алкопотребление. Все эти ежедневные шаги поверх разбросанных химических реагентов, через дворы Таганки на работу и обратно .Туда, где по левую руку виднеются шпили башен Кремля -- средневековой крепости -- центра чужого государства. Очень хотелось бы дописать четырнадцатую главу романа, и взять те башни штурмом. Но это не было бы уже русской литературой. А так...
"- Саша, послушай меня: в чём смысл? Я тебя спрашивал и спрашиваю в последний раз: в чем смысл? В чём смысл? Зачем вы сюда пришли?
- Смысл в том, чтобы знать, за что умереть. А ты даже не знаешь, зачем живёшь.
- Саша, ужас в том, что твоя душа умрет раньше, чем ты сам!
- Такие, как ты, спасаются, поедая Россию, а такие как я -- поедая собственную душу. Россию питают души её сыновей -- ими она живет. Не праведниками живёт, а проклятыми. Я её сын, пусть и проклятый. А ты -- приблуда поганая."
(Отрывок из тринадцатой главы романа Захара Прилепина "Санькя")
Хорошо, что здесь есть ещё такая литература.
Вы читаете журнал
dobryistarshina